141840 (141840) wrote,
141840
141840

Category:

Дмитров-город воинской славы



Сегодня 30.10.2008года свершилось:
Президент РФ Дмитрий Медведев своим Указом присвоил почетное звание "Город воинской славы" городам Великие Луки, Великий Новгород и Дмитров, сообщает пресс-служба президента. Почетное звание Российской Федерации "Город воинской славы" города получили за мужество, стойкость и массовый героизм, проявленные защитниками города в борьбе за свободу и независимость Отечества. 

 

 


 
 324,50 КБ
Собственно в Дмитрове немцев не было. Их остановили здесь в Яхроме.
 Там вдали у развилки дорог виден мост через канал им. Москвы, а за мостом начинаются Перемиловские высоты . Вдоль канала тянется нитка железной дороги и шоссе. Именно канал и эти высоты явились тем Куликовым полем, той последней чертой, за которую защитники отечества не пустили врага. До Дмитрова
отсюда всего 7км- он виденеется в дымке в левом верхнем углу кадра

"Во время Великой Отечественной войны, в конце ноября 1941 г. немцы
близко подошли к Дмитрову, началась эвакуация предприятий и учреждений,
на улицах появились патрули истребительного батальона. Население
привлекалось для строительства оборонительных сооружений, над городом
летали немецкие самолеты. Бои за Перемиловскую высоту развернулись 28-29
ноября 1941 г. Советские 30-я (занимавшая фронт воль канала севернее
Дмитрова) и 1-я ударная (Дмитров и районы южнее) армии, в итоге, не дали
немцам обойти Москву с севера. Им противостояли 56мк (37 мд, 14 мд, 7
тд) и 41мк (6 тд, 1 тд, 23 пд). Непосредственно перед Дмитровом стояла
14 мд немцев, а перед яхромским мостом - 7 тд.
Плывущие по каналу баржи немцы не бомбили, канал берегли для затопления
Москвы.
На мосту в р-не Яхромы фашисты высадили десант, переодетый в
красноармейскую форму. Десант снял часовых на мосту, и тяжелая техника
двинулась в сторону Дмитрова..."


 Вот как описывает эти дни участник тех событий Бирюков А.Д.:

"Крайне опасная обстановка сложилась у моста через канал Москва – Волга. Танковая часть фашистов ночью 29 ноября захватила мост и прорвалась за канал.  Нашей оперативной группе  из 13 человек  удалось взорвать  мост.  С задания вернулся только один боец.

            Передовые части только что сформированной и введенной сходу в бой 1-й Ударной армии после ожесточенного боя отбросили немцев за канал. Через три или четыре дня мне пришлось быть на месте этого сражения. На противоположном берегу этого канала, уткнувшись в воду, торчали пять или шесть немецких танков и несколько подбитых вражеских автомашин.

            Генерал армии Д. Д. Лелюшенко бывший командующий 30-й армией, свидетель и участник боев за канал Москва-Волга, так описывает это сражение:

            «Вечером раздался звонок из штаба фронта. В. Д. Соколовский дал указание к утру 28 ноября перевести штаб армии в Дмитров. Взглянув на карту, я вздрогнул: это как раз против разрыва между 16-й и 30-й армиями. Там же вовсе нет войск <…>. Критическое положение! Противник вот-вот ворвется в Дмитров, а здесь штабы двух армий. И тут, на наше счастье, на линии железной дороги Яхрома-Дмитров появился бронепоезд. Он с ходу вел огонь. Машинист то резко бросал его вперед, то также стремительно уводил его назад <…>. Я вскочил на подножку и постучал по башне. В броне его уже зияло несколько пробоин. Люк открылся. – «Командир бронепоезда №73 капитан Малышев, - представился он, - отошел из Яхромы, когда в город прорвались вражеские танки. Веду с ними бой. Уничтожил восемь машин». Единоборство бронепоезда с 20-ю танками! Редчайший случай! Точно «Варяг» против японской эскадры! Но один бронепоезд не может удержать противника <…> вдруг на площади из переулка выдвигается восемь танков КВ и Т-34. Как мы были счастливы в ту минуту! Даю команду: «Стой!». Почти на ходу вскочил я на КВ командира танкового батальона, и мы двинулись в самую гущу событий <…>. Выскочив на южную окраину города, лицом к лицу столкнулись с противником.  В течение 10-15 минут удалось подбить восемь вражеских машин. Быстрый натиск наших 34-к и КВ остановил фашистов, а некоторые их танки попятились <…>.  Генерал Кузнецов: «Давай поживее! Попросим Ставку ввести в бой мою бригаду, хотя у меня она пока единственная <…>». Нашу просьбу удовлетворили. Объединенными усилиями удалось отбросить гитлеровцев от города, а несколько позже и за канал».

           

            Далее генерал Лелюшенко так описывает наше контрнаступление:

            «Ровно в шесть часов утра 6 декабря без артиллерийской и авиационной подготовки, без криков «Ура!» армия в белых маскировочных халатах перешли в контрнаступление <…>, к рассвету на главном направлении армия прорвала оборону противника до 5-и км в глубину и до 12-и по фронту. Враг был застигнут врасплох, ошеломлен. Он не мог сразу определить, что происходит: частная операция или большое контрнаступление. Не смог установить и численность наступающих <…>. Наш сосед слева 1-я Ударная армия под сильным огнем успешно продвигалась вперед как и части Калининского фронта под командованием генерал-полковника Конева, начавшие наступление еще 5 декабря. К вечеру 6 декабря армия прорвала оборону неприятеля на направлении главного удара в глубину до 17 км, расширив участок прорыва до 25 км по фронту <…>. Гитлеровцы оставили на поле боя около трех тысяч трупов (раненых было в три раз больше, чем убитых) и массу боевой техники (72 танка, до ста орудий, около трехсот автомашин)».

            Части 1-й Ударной армии наносили удары по фашистским войскам по двум основным направлениям: канал Волга-Москва-Яхрома и Солнечнегорск-Клин. Битва с гитлеровцами на этих направлениях велась не на жизнь, а на смерть, в полном смысле этого слова.

            Надо сказать, что с 5-го на 6-е декабря выпал очень большой снег, трудно было передвигаться. Мне, например, со своей финчастью пришлось следовать за ротой батальона на крестьянских дровнях. И все же наши части действовали молниеносно, с большой яростью и главное – внезапно. Немцы, застигнутые врасплох, истреблялись из автоматов целыми группами. За быстрым темпом продвижения наших войск невозможно было установить названия сел и деревень, через которые шли рота батальона, тем более, что от многих деревень остались лишь одни обгорелые печные стояки.

           

             Сильный мороз заставил немцев отсиживаться в избах, и это обошлось им очень дорого. Наши автоматчики успешно выкуривали фашистов из изб, и здесь же скрашивали их из автоматов. Вокруг изб валялись горы битых немцев. Примерно через два дня не снова пришлось быть в этом селе, и я увидел здесь припорошенные снегом штабеля мертвых фашистов высотой в 2-3 м.

            Запомнилась также следующая картина: на один из высоких штабелей мертвых немцев взобралась девушка-фельдшер нашего батальона и, как регулировщик движения указывала путь на запад нашим солдатам.

                «Для того, чтобы оторваться от наседавших наших частей и сохранить от гибели живую силу, враг, отступая, бросал все, что мешало бегству. <…>, дороги на большом протяжении были завалены оставленной немцами техникой и различного рода имуществом, чего здесь только не было: сотни танков и самоходных орудий, тягачи, орудия разных калибров, тысячи всевозможных машин, ящики с боеприпасами». 

     Читателю этих строк может показаться странным, почему немцы предпочитали удирать не на автомашинах, а что называется, на своих двоих. Для меня же скоро все стало понятным. Я прошел не менее километра вдоль всей вереницы намертво стоявших машин, как смог обследовал их и даже залез в два или три танка. Прежде всего мне бросились в глаза погасшие костры из дров почти под всеми машинами. Видно было, что все усилия разогреть моторы ни к чему не приводили, эрзац-топливо отказывало. Об этом говорили и жители близлежащих деревень. Один из летчиков, забежавший в нашу роту, сообщил, что аэродром получил спиртовые термометры, так как мороз достигал 43 градуса С и ртутные термометры не годились. Между тем, от наших танкистов – водителей машин, я узнал, что немецкий эрзац-бензин, при температуре ниже 12 градусов С превращается по консистенции в жидкую сметану, забивает жиклер, и мотор отказывает. Восстановить работу мотора в таких случаях можно только после промывания его настоящим бензином, но в условиях спешного отступления у немцев на это не было времени. В результате вся боевая техника противника встала на прикол, обездвиженная лютым морозом.

           Мне пришлось смотреть и слушать по телевидению выступление генерала Лелюшенко 13 декабря 1971 г. (выступление было приурочено к 30-летию битвы под Москвой). Вот что он рассказал:

            «30-я армия в наступлении с 6-го декабря по 15-е декабря имела всего двадцать танков против трехсот противника. Мы должны были придерживаться ночного ближнего боя, пустив в ход гранаты, штыки и ножи, в темноте вражеские танки не смогли вести прицельный огонь. К тому же и завести боевые машины было трудно (мы знали, что немецкие танки не имели системы подогрева)».

            Из этого рассказа становится ясным, что немецкие танки стояли с замороженными моторами и не могли передвигаться.

            Следуя по пятам за отступающими немцами одна из наших рот наткнулась в лесу на поляну, сплошь усеянную вражескими трупами, причем они были разбросаны по всей поляне в каких-то странных позах, в сидячем и лежачем положении. Видно было, что бежавшие через поляну фашисты скашивались пулеметным и автоматным огнем, а вот почему трупы находились в таких неестественных поза было непонятно. Были уже сумерки и сразу нельзя было осмотреть это «мертвое поле». И вот я и старшина стали ближе рассматривать битых фашистов. Оказалось, что большая часть трупов была без ног, они были отняты по колено. Все выяснилось, когда мы заночевали в ближайшей деревеньке. Здесь мы увидели на ногах мужичков и парней немецкие сапоги. На наш вопрос откуда это у них, последовал ответ: «Это трофеи, и чтобы их получить, пришлось немало поработать». Снять сапоги с мерзлых трупов не было никакой возможности, пришлось отпиливать ноги двуручной пилой, оттаивать в русской печке и потом уже снимать сапоги."


                                                                                  Бирюков А.Д.



  Во многом этот рассказ напомнил мне воспоминания моей матери, которой довелось  пережить в одной из деревень  под Яхромой вышеописанные события.

По ее словам  к концу ноября  наши части  оставили Яхрому.  
Измотанные, плохо вооруженные  бойцы шли через деревню. Они  иногда  заходили в дом чтобы погреться и перехватить что-нибудь из еды. Люди мало чем могли им помочь-продуктов почти не было так как почти все уже было сдано государству в виде налога и детей приходилось кормить тем что осталось. Ели даже гнилую картошку-тогда у нее было свое фирменное название "тошнотик".

 Немцы  появившиеся  в  деревне сразу после ухода наших особой лютостью  не  отличались . Это  были  обычные  фронтовики . 

 Утром 6 декабря  начался обстрел и жители  с детьми  спрятались  в  колхозном  овощехранилище.

Немцы  страшно  суетились,  пытались завести технику.  Однако вскоре  они  исчезли побросав несколько танков и машин, которые  завести  так  и  не  удалось.

По словам  матери  бойцы,  освободившие  деревню  разительно отличались от тех, которые  совсем  недавно  отступали.  Мать почему-то упорно говорила,  что  это  были   сибиряки.  Обмундирование  на  них  было  новое  и  теплое(полушубки и ватники).  Видимо это были  части  только что сформированной  1-й  Ударной  Армии.


Мать рассказывала, что  после боев  осталось  множество  трупов немецких  солдат.  Наших павших  местные жители  по указанию  военных  собирали  складывали в овражки или  воронки  и  хоронили.
Мать  вспоминала:
-Мы были  детьми и  не  особенно  переживали,  только  все время хотелось  есть. 
  Но дети  есть  дети! Был случай когда мальчишки катались с горки на  трупе замерзшего немецкого солдата.
Не знаю правда  это или нет, но зачем ее было мне врать?
Правда  ближе к весне к  колхозникам пришел приказ  собрать  немцев  и  тоже захоронить во избежание  эпидемии.


 в 1966 года на  Перемиловской  высоте  был создан монумент.
Один из его авторов
Алексей Постол. С детства он любил рисовать и с отличием закончив школу,
приехал в Москву. Стал студентом механико-математического факультета
МГУ. Закончил его досрочно. Но началась война. Фронт, контузия,
ранения... Тогда-то он и услышал о подвиге 28 панфиловцев под Москвой и
решил: придёт время, и им поставят памятник. Как-то, увидав молодых
людей с этюдниками, Алексей узнал, что это студенты Института
декоративно-прикладного искусства. И решил: надо и здесь учиться. Ему
объясняли, что учиться сразу в двух вузах сложно. Но он не сдавался. Его
дипломной работой был проект памятника героям-панфиловцам, но первым его
памятником стал бронзовый солдат с автоматом в руке на Перемиловской высоте.
Бронзовую фигуру солдата отливали в Ленинграде, на Заводе монументальной
скульптуры, барельефы изготавливали в Мытищах, гранит привезли с
Украины. Фигура прибыла в разобранном виде, и её монтировали на месте.
Техника с трудом пробивалась по косогору. Были сомнения: не опрокинется
ли фигура? Но аэродинамические испытания подтвердили: ветру с бойцом
бороться бесполезно.
Памятник установили в 1966 году, в 25-летия битвы под Москвой. А позже,
выполняя просьбу яхромчан, поэт Роберт Рождественский написал
шестистишие, строки которого теперь высечены на граните.
Запомните:
От этого порога
В лавине дыма, крови и невзгод,
Здесь в сорок первом началась дорога
В победоносный
Сорок пятый год.




Сейчас события тех военных дней представляются почти нереальными-такая мирная картина открывается вокруг.
Что осталось с тех времен?
 На фотографии, приведенной выше описываемое место событий.
 В левой части кадра виднеются фабричные строения из красного кирпича, в центре-коробка фабричной казармы, деревянный больничный корпус, крыша которого просвечивает сквозь листву внизу картинки, мост-вот, пожалуй и все сооружения из видимых здесь, которые существовали в 1941г.
 Еще можно найти в окрестностях города остатки блиндажей, окопов и укрытий, воронки ,но  скоро и их не останется-слишком уж бурная строительная деятельность развернулась вокруг.

 Копошась в огороде , как-то не так давно, с удивлением обнаружил в толще глины хвостовик мины, выпущенной из миномета судя по всему по гитлеровцам в ту далекую осень. Ржавый кусок металла с искареженным оперением был уж слишком реален, слишком весом.

 

 

        

  


Tags: Дмитров, Краевед, Яхрома
Subscribe

  • С Млечным Путём наедине.

    Дорога в деревню. Наше время. Если присмотреться, то там, далеко, на ней три точки. Это три мальчика на велосипедах. Три счастливых мальчика. И их…

  • Листвянка. Настоящий фотограф.

    Уно моменто.... Чего же мне не хватает? К чему хотелось бы приблизиться? В контексте фотографии. Хорошо бы что-то выдумать эдакое! И…

  • От спецкора стенгазеты "Светлый путь".

    Как это странно, что мы с легкостью меняем цветущий живой простор русского поля на серую мертвую твердь городского асфальта, что быстро забываем…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments